Отпуск в Тунисе

ОТЕЛЬ

Мы в Тунис вообще не собирались. Собирались на Бали. Но туда остались туры только на 15 дней и в августе. Говорить о каком-то индивидуальном плане отдыха со мной в агентствах не хотели, типа очередь за готовыми турами стоит с вами некогда возиться. В Куда.ру откровенно посылали и в агентсве и по телефону. Предложили только один отель, а на просьбу показать еще чиво-нибуть ответили: некогда. В Тунис, в общем решили, почти от разочарования - париться с путевками меньше всего и довольно бюджетно - за такие деньги в общем, главное, чтоб море было и довольно.
Мои требования к отелю были однозначны:
- уединенный
- малонаселенный
- без детских развлечений
- без русских туристов
- с хорошей кухней
В Гранд-тур мне на такие запросы однозначно посоветовали Africa Jade. Вроде того, туристы наши туда ездить не хотят, потому как отель итальянский, по-русски и английски "ни бум-бум", и магазинов с сувенирами в округе нет на 10 километров. И по отзывам типа, скучно очень, если бы не вкусная еда ваще бы сдохли...Рекомендации меня обрадовали, я тут же заплатила за путевочку и через 4 дня мы уже были на месте.
От Монастира до отеля добирались 2 часа. Отель действительно находится в маленьком поселке. Более того, это единственный отель в поселке, так что для туристов там вправду нет никакой инфраструктуры. Зато очень тихо.
Отель оказался очень красивым! Расписные арочные потолки, мебель очень красивая и разнообразная, открытый ресторан для завтрака у небольшого пруда с рыбками и лилиями. В холле устроена огромная чаша с водой, где плавают лепестки цветов и курятся благовония. В общем , все располагает к полному релаксу и ничегонеделанию. Отель довольно большой, трехэтажный, но здание не квадратное, а в виде загогулины, которая сворачивается воккруг круглых цветников. Дверь каждого номера выходит на террасу, а не в гостиничный коридор, так что никакого впечатления общежития нет, толпы отдыхающих на прогулке не встречаешь. У нас был отличный номер на третьем этаже с видом на сад и море. Вечером лунная дорожка по морю выстилалась как раз напротив нашего балкона. А на фоне звездного неба над садом суетились летучие мышки. мы все вечера просиживали на нашем балконе, наслаждаясь видом, и в общем, не скучали.

ЯЗЫК

На английском говорят донельзя плохо. Свой язык, тунисский, это смесь арабского с французским, так что можно сказать и Мерси, и Шокран. Поймут оба, а что вернее - неизвестно. Свободно говорят на французском, но поскольку наш отель был итальянским, то и чистого французского мы не слышали. Вместо бонжур мы слышали бонджорно, в основном. По-русски персонал знает несколько слов, конечно, типа: вкусно, чуть-чуть, хорошо... У туниссцев невероятно хорошее русское произношение. Иногда приводит в замешательство, когда к тебе так чисто обращаются по-русски, не знаешь на каком языке продолжать разговор.
Тем не менее, молодой персонал не очень правильно произносит приветствие "Добрый день". Они очень весело говорят "Добре день". Как нам объяснил один из местных, "добре" - означает на местном что-то вроде "п..да", вот ребята и балуются.

МОРЕ

Очень теплое, с белым мягким песком. Несколько дней море было совершеноо спокойным и прозрачным. К сожалению, в эти дни также у берега были медузы. Солнце, кстати, не палящее. Даже больше, это первый мой отпуск, в котором я не сгорела. С моим синим цветом кожи это чудо настоящее.

ТАЛАССОТЕРАПИЯ

Не так чтобы бесплатно. Массаж, например, стоит 70 динар, то есть около 60 долларов. Но по одной процедуре лучше не брать. Курс все-таки действительно дает ощутимый оздоровительный эффект. Процедуры назначает доктор (прием доктора стоит 25 динар). Кроме того, клиентам центра можно бесплатно посещать бассейн с морской водой, тренажерный зал и сауну.
Процедуры были каждый день и у меня представляли примерно следующий график: какая-нить косметическая процедура, потом горячий морской душ, потом массаж. Мне горячий душ больше всего понравился. Делают мужчины. Заходишь в маленькую конатку, свет приглушенный. Чувак сначала с тебя халат снимает...потом с себя. Смысл процедуры, в общем, не затейлив: лежишь на матрасике, сверху с головы до ног на тебя льюется горячий душ, под которым чувак в трусах тебя массирует. Лучше всех из местных терапевтов делает Тафик. Он понимает ситуацию как сугубо медицинскую и просит снять лифчик исключительно в лечебных целях. У других, видимо,душ и лифчик пробуждают какие-то фантазии и нет-нет, заползут куда не надо. Медицинскому эффекту это, пожалуй, не мешает, но расслабляющим такой массаж никак не назовешь. Отведенный мне молоденький массажист все пятьдесят положенных минут массажа мне ягодицы гладил. Вместо спины и головы)) Надо было бы пожаловаться, конечно, но за отпуск он мне такую попу вылепил - налюбоваться не могу.

ЛЮДИ

Очень красивые. И мужчины, и женщины. Настоящие красивые восточные лица. Персонал в отеле очень свободен в общении: здороваются, шутят, в ресторане повара песни поют за ужином, обсуждают с гостями футбол. В поселке тоже видели только доброжелательное отношение. Купили в лавочке фруктов, раз в 5 дешевле, чем в отеле. Расплатились, ушли, так за нами лавочник сына послал с горстью фиников. Мы за них расплатиться хотели - денег не взял.
А вот в Хаммамете были и Набеле - там чувствуется разлагающее действие халявного туристкого рубля. За рукава хватают, впаривают, в ухо кричат. Даже кокаин нам пытались впарить прямо на остановке такси. Мы поехали в город специально за подарками, но сбежали обратно в свой поселок так ничего и не купив.

МЕСТНЫЙ КОЛОРИТ

Иван в отпуске ходит к парикмахерам. Его постригали в Египте, Вьетнаме..но стрижка в Тунисе была самой выдающейся. Вообще, в парикмахерской мы спасались от продавца ковров, который со своей дорожкой носился за нами по рынку выкрикивая: "нью прайс, рашн ноу капиталист!" Парикмахерская была единственным на рынке местом , куда никто никого не зазывал. Мы туда и влетели. Вообще парикмахерской данное место назвать сложно. Это сарай величиной с автомобильную ракушку. Во всю длину сарая идут три раздолбанные мойки и три зеркала. На обшарпанных стенах, конечно, налеплены выцветшие картинки с коробок Лореаль. Есть пара тумбочек, у которых дверцы держатся на одной петле, и открыть их можно только приподняв дверцу за ручку. Стоят заюзанные кресла, как в советской парикмахерской, но педалька на них все еще работает. Зато, в парикмахерской было точечное освещение и не абы какое, а с лампочками в виде звезд. Сами парикмахеры... Один - коротко стриженный бугай лет 30ти весом киллограммов сто не меньше, в шортах до колен и ярко-желтой футболке с какими-то комиксами. И с папироской в зубах. Он бреет. Опасной бритвой и не выпуская папироску. Второй - тощий набриолиненный парень в джинсах с ремнем с огромной блестящей пряжкой и красной футболке в обтяжку с надписью "Here hight fashion meets low money". Этот гламурный, соответственно, стрижет. Цена - 10 динар. Иван хотел поторговаться, но я ему сказала, что ему тогда на затылке чего-нибудь выбреют, и он с ценой быстро согласился. Стрижка длилась минут 10 максимум. Ножницы гуляют по совершенно непонятной траектории, но затылок пострижен на удивление ровно. Я за стрижкой следила сидя на каком-то сундуке заваленном подушками. Рядом со мной раскачивался в кресле пожилой чувак в стоптанных тапках, который курил и не замолкая переговаривался с парикмахерами. Стрижку закончили. Ваня, как обычно, вытянулся посмотреть в зеркало, и в этот момент парикмахер, совершенно на Ваню не глядя, надо сказать, а продолжая болтать, нагнул Ивана за затылок в раковину. Плюхнул ему на башку так же не глядя какую-то хрень из бутылки, размазал по макушке, включил кран, понагибал Ивана за затылок под струей, потом точно также не глядя высынул его из раковины, шлепнул какого-то бриолина , размазал так что у Вани голова из стороны в сторону болталась...все, закончил. 12 динар. Почему 12,было ж 10? за помывку головы! Мой сосед в тапках доржался до хрипа, глядя на мое лицо во время этой процедуры. Спросил, буду ли я тоже стричься. От моего "нет" он так закатывался, я думала, папироску проглотит. Мы с Иваном так же ржали, когда после одного отпуска его спросила парикмахер в Персоне: "Да где ж вас так стригли?" Иван с серьезным лицом ей сказал: "Во Вьетнаме".

Хорошие манеры

Ездила в Икеа за кухонной мелочью. Без всякой задней мысли, удобства ради, поехала в джинсах и футболке-поло с надписью NIKE на нагрудном кармане. Оказалось, окружающим, что Найк, что Икеа, раз деваха катает по залу тележку с кружками, а на груди у нее еще и значок - ну точч не из не наших, не из покупающих! Ко мне трижды обратились с вопросами где-что лежит, и мне, чтобы не перебивать, приходилось выслушивать всю горькую историю вставшего на моем пути покупателя. "А почему у вас только по 2 рамки есть и они по 29 рублей, а я хочу одну такую, дайте мне одну, а то все, которые по одной за 49 уже!"
Меня порадовала 4я дама, которая начала свой вопрос с короткого - "здравствуйте!"
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Я у вас тут покупала подсвечники,такие низенькие, а сейчас не вижу где они...
- Я не могу, к сожалению, Вам помочь, я не продавец, я покупатель.
-Ну а зачем же вы мне, девушка, тогда здравствуйте говорите?!

Так вот мы какие...(о современном поколении)

«…Подразумевается, что в последнее десятилетие, а то и раньше, в обществе появилась новая категория людей, часто называемых «кидалтами». Люди эти на данный момент пребывают в возрасте (тут мнения незначительно расходятся) 20-40 лет, но большей частью где-то между 25 и 35, и отличаются от всех прежде виденных нами людей, по мнению большинства исследователей феномена, своим «нежеланием взрослеть». Традиционное описание «кидалта» начинается с перечня игрушек, которые стоят у него на прикроватном столике (а то и на рабочем столе), с указания количества часов, которые «типичный кидалт» проводит у телевизора за просмотром анимационных сериалов, и с упоминания кочующей из статьи в статью «футболки с Симпсонами».

Начать следует, видимо с того, что огромное значение имело долгое отсутствие войн и глобальных экономических катаклизмов в западном мире, начиная с середины ХХ века. Мы в буквальном смысле впервые наблюдаем поколение, никогда не призывавшееся в массовом порядке в воюющую армию. Для «новых взрослых» не только само детство оказалось свободным от военных трагедий или крупных экономических кризисов, - война или кризис и позже не стали рубежом, намертво отделяющим детство от зрелости, как нередко случалось с предыдущими поколениями. Детство оказалось не только приятным, - оно осталось в пределах видимости. Фактически – в пределах досягаемости.

Именно благодаря этой психологической «досягаемости» детства «новые взрослые» оказались не нарочитыми инженю (встречавшимися в предыдущих поколениях пусть не в качестве массового явления, но в качестве узнаваемого социального типа), но в качестве людей, чья связь с прежними – детскими, юношескими, - паттернами поведения оказалась естественной и неразрывной.

Как следствие отсутствия крупных катастроф, немалое значение имел последовательный отказ западного мира от идеи, что жизнь есть процесс искупления первородного греха, - идеи, окончательно сдавшей свои прежние позиции в массовом сознании к шестидесятым годам. Вместе с ними отступила на задний план и концепция «долга», бывшая одной из важнейших составляющих зрелости. Впервые на сцену вышла идея счастья как ценности, к которой человек имеет право – и даже должен – стремиться. Сегодня нам трудно оценить масштаб новизны этой идеи; мы привыкли полагать, что право человека на счастье – такое же базовое, как его права на воздух и саму жизнь (тоже, кстати, куда менее очевидные, чем нам сегодня может показаться).
В свою очередь, очень значительную роль в этом процессе сыграл психоанализ, - не так непосредственная работа конкретных психоаналитиков с конкретными пациентами, как вхождение упрощенного языка и упрощенных идей психоанализа в поп-психологию и поп-культуру. Среди центральных идей такого рода была идея о невероятной ценности детства и о необходимости взаимодействовать с «внутренним ребенком».
Наконец, одним из важнейших факторов для возникновения «новых взрослых» стало появление совершенно уникальной категории людей, обязанных своим нынешним положением и образом жизни хайтек-буму девяностых годов. Именно тогда семнадцати, восемнадцати и двадцатилетние гении-ботаники за одну ночь превращались в генеральных директоров, технических директоров, исполнительных директоров появляющихся буквально из-под земли многомиллионных корпораций. Эти молодые гении были гениями совершенно особого рода, - в западной культуре они традиционно ассоциируются с плохой социализированностью, интересом к Толкиену и «Звездным войнам», невниманием к собственному внешнему виду и неумением обращаться с противоположным полом, - словом, с традиционно понимаемой подростковостью, едва ли не инфантильностью. На встречи с одетыми в костюмы от Armani инвесторами эти «гики» [23], создававшие уникальные компьютерные продукты, как тогда было принято говорить, «в папином гараже», приходили в потертых джинсах и растянутых футболках просто потому, что у них не было другой одежды. Заигрывавший с ними «взрослый» рынок учился говорить на их языка и разделять их интересы, - комиксы, сериал «Скользящие», привычка рубиться в Doom и «Ультиму», подростковый жаргон, определенные музыкальные пристрастия. «Гики» стали новыми звездами. Для старшего поколения бизнеса, немало напуганного происходящим и учащегося сосуществовать в принципиально новой иерархической системе, имитация принадлежности к субкультуре «гиков» стала не только символом вовлеченности в яркий культурный тренд, но и важным деловым механизмом, маркером вашей готовности думать, как они, - свежо, неординарно, ярко, и зарабатывать, как они – невообразимо быстро и бесконечно много. Младшее же поколение, выбирающее себе работу на стремительно растущем IT-рынке, изнывающем от недостатка рабочих кадров, помнило, что именно образ «гениального ребенка», вундеркинда, является наиболее подходящим ключом к успешной продаже собственного резюме, часто состоявшего из одной фразы о незаконченном высшем образовании.

Именно это поколение IT-вундеркиндов, выросши, составило основу сегодняшних «новых взрослых» и основателями их образа жизни, о котором мы еще будем говорить подробно. Кстати, интересен следующий парадокс: «гики» стали первыми и главными «новыми взрослыми» не потому, что, будучи тридцатилетними, вели себя, как подростки, а потому, что, будучи семнадцатилетними, работали по двадцать часов в сутки и принимали решения, которые до тех пор редко выпадали на долю людей младше сорока пяти.

Однако повседневная жизнь ребенка не так уж и хороша. В силу отсутствия у ребенка инструментария, позволяющего эффективно справляться с возникающими перед ним ситуациями. Встающие перед ним проблемы не так уж сильно отличаются от проблем взрослого, - психологическое давление, эмоциональные зависимости, социальное напряжение, финансовое напряжение (которое дети, особенно сегодня, часто испытывают во всей остроте), потребность соответствовать ожиданиям, и прочая, и прочая. Но взрослый человек обладает целым рядом инструментов, добытых в борьбе или в естественном развитии и облегчающих противостояние и взаимодействие с окружающим миром. Речь идет не только об экономических и юридических инструментах, не только о возможности динамики в принятии решений касательно собственного будущего, но и инструментов психологических, - о худо-бедно отстроенной системе защит, о коммуникационных навыках, контакте с собственным телом, умении взаимодействовать со своими внутренними состояниями.
Это и есть объяснение привлекательности «новой зрелости», позволяющее ей постепенно становиться одним из доминантных видов зрелости в современном обществе: «новые взрослые» создают мир, где, наряду с традиционно взрослыми переживаниями и обязанностями, присутствует большинство привилегий детства (право на игру, свободное время, удовольствие, непосредственность, ограниченность ответственности), но отсутствует большинство его недостатков. «Новая зрелость» - это возможность наслаждаться плюсами детства и юности, вернувшись к ним с позиции силы, со взрослым инструментарием и взрослым самосознанием.
Дополнительный важнейший плюс «новой зрелости», делающий ее столь привлекательной моделью – сниженная тревога по поводу собственного соответствия или несоответствия условным канонам жизненного успеха. Поскольку «новой зрелости» свойственен отказ от последовательного, линейного развития карьеры и от матримониальной стабильности, «новые взрослые» освобождены (в той или иной мере) от соревновательного синдрома, свойственного прежним поколениям. «Новый взрослый» не обязан уметь одной фразой ответить на вопрос о собственных достижениях к такому-то возрасту (традиционно ответ на этот вопрос начинался с обозначения позиции, занимаемой на карьерной лекции, в той или иной компании, - чем крупнее, тем лучше). «Новый взрослый» не испытывает дискомфорта, говоря «я тут ударился в дауншифтинг» или «бросил свое бухгалтерство и открыл студию йоги, - посмотрим, что получится». Это позиция исключительно комфортна не только с социальной точки зрения, но и с психологической: право на эксперимент дает и право на провал, но провал эксперимента не ассоциируется с «жизненнымпровалом» - динамизм «новых взрослых» позволяет им делать следующую попытку, чувствуя себя (сравнительно) комфортно по сравнению с тем, как чувствовал бы себя представитель «традиционной зрелости».
Однако ценность потребления, и в том числе – чрезмерного потребления, сохранилась «новыми взрослыми» в полном масштабе (хоть и успешно переопределяется другими представителями той же возрастной категории в диапазоне от энвайронменталистов до представителей ряда духовно-религиозных движений). Их интерес к потреблению обусловлен самой сущностью этой социальной группы, ее наиболее важной чертой: сохраненным, благодаря отсутствию резкого разграничения между текущей жизненной фазой и условным детством, эгоцентрическим стремлением к бытовому комфорту, - к тому самому комфорту, который лежит в основе любой буржуазности. Говоря о «новом взрослом» как о потребителе моды, культуры, товаров или услуг, следует в первую очередь помнить именно об этом: «новый взрослый» совершенно буржуазен. Безусловно, это «новая» буржуазность, буржуазность, менее замешанная на иерархической системе статусов и ценностей, - и, благодаря этому, еще более лакомая для рынка: «новый взрослый» готов приобретать дешевое и дорогое, простое и сложное, престижное и маргинальное, любое, - лишь бы оно способствовало увеличению его комфорта и давало ему чувство участия в увлекательной игры.

Отдельные марки, делающие целенаправленные усилия по завоеванию кошельков «новых взрослых», к началу 2000 годов окончательно переняли у некоторых торговых центров и определенного типа бутиков идею о том, что целевую аудиторию легче привлечь в мультибрендовый магазин и обрабатывать совместными усилиями, чем пытаться нападать на нее в одиночку. Концепт-сторы, объединяющие самые разные марки не по принципу близости товарных категорий, а по принципу их привлекательности именно у «новых взрослых», давно стали одной из значительных составляющих западного рыночного пространства (Urban Outfitters, Dylan’s Candy Bar, Tokyocube и Moooi следует, видимо, назвать в первую очередь), а в последние три-четыре года стали завоевывать и Москву (книжный магазин «Республика» и концепт-стор Cara&Co можно считать хорошими примерами).
Те, кто создает вещи для «новых взрослых», пользуется словами «дизайн» и «дизайнерский», чтобы попытаться сыграть одновременно на всех трех конфликтах, свойственных этой целевой аудитории и описанных выше: «дизайн» означает инновацию даже тогда, когда речь идет о давно знакомой вещи; «дизайн» подразумевает элемент эмоционального, творческого начала даже там, где речь идет о сугубо прикладном объекте; наконец, «дизайн» означает присутствие некоторого игрового элемента, даже если речь идет о совершенно серьезных материях. В этом смысле маркетинговые стратегии, направленные на целевую аудиторию «новых взрослых», - типичные «дизайнерские стратегии»: изобретение инновационной оболочки для продажи прежних товаров, постоянная работа по провоцированию эмоций у одной из самых циничных групп населения и игра в восторженное творчество там, где на самом деле речь идет о просчитывании ходов, ведущих к большим деньгам.
Одна из важнейших черт саморепрезентации «нового взрослого», крайне способствующая удачному союзу «новых взрослых» и модной индустрии, заключается в полном безразличии первых к практике эпатажа. Облик «новых взрослых» может визуально весьма сильно отличаться от облика их сверстников, принадлежащих другим сегментам поколения, - в первую очередь за счет интеграции в повседневный костюм элементов подростковой одежды и аксессуаров, традиционно более броских, чем «взрослая» одежда. Однако при этом «новые взрослые» не являются сознательными революционерами моды (какими были хиппи, модсы, панки…), не чувствуют себя таковыми и не ведут себя, как таковые (что лишний раз подчеркивает различие между эстетикой «взрослого наива» и подлинной подростковой модой). Как любые настоящие буржуа, «новые взрослые» считают свой образ жизни безусловной нормой и не испытывают потребности в борьбе за него (а эта борьба является необходимой составляющей для модных революций). Они носят футболки с собачками-растяпами, которые поют детскую песенку, если нажать им на выпуклый нос-кнопку, просто потому, что им нравится эта футболка, эта собачка и эта песенка.
«Новая зрелость», с ее кажущейся комфортностью, сильным игровым началом, динамичностью и способностью к адаптации, отнюдь не является синонимом «новой легкости бытия». Отказываясь следовать наработанным предыдущими поколениями социальным сценариям, «новые взрослые» вынуждены не только создавать эти сценарии с нуля, но и время от времени доказывать свою состоятельность как «взрослых».

Последняя задача оказывается особо тяжелой, потому что их собеседники в эти моменты оперируют совершенно иной концепцией зрелости, нежели сами «новые взрослые». В этой концепции «зрелость» подразумевает семейственность, последовательность карьерного развития, отказ от игры (если это не игра в рамках построения карьеры), определенный метод построения и предъявления идентичности и еще целый ряд установок, зачастую элементарно непригодных для эффективного существования в современном мире. Объективно же мир в данный момент предлагает нам принять концепцию зрелости, построенной не на формальных признаках статуса и не на последовательном совершении ожидаемых поступков, но на одном-единственном постулате – постулате о самости индивидуума, той самой самости, с которой каждый из нас рождается и которую теряет, как только начинает следовать принятым взрослым сценариям.

По всей видимости, взрослый сегодня – это человек, способный при необходимости принимать решения, позволяющие ему обеспечивать себе и тем, кто так или иначе от него зависит, удовлетворительное существование в рамках действующей законности.

Все остальное – как получится.»

Стаью целиком можно прочитатать здесь http://linorg.ru/little_prince.htm